Александр Степанович Грин. Нянька Гленау








Рулевой Спринг заканчивал свою береговую отлучку в Коломахе, куда приехал из Покета по железной дороге. Там стояла его "Морская карета" - парусное судно в семьсот тонн, пришедшее с Филиппинских островов.
Спринг был родом из Коломахи. Здесь он провел свои молодые годы. Теперь ему было пятьдесят лет. Как большинство моряков, он остался холостяком.
Спринг пропил или проиграл жалование за два месяца, посетил некоторых и теперь, накануне отъезда в Покет, размышлял: "зачем ему понадобилась Коломаха?"
Кабаки Коломахи ничем не уступали таким же заведениям Покета, а знакомств в Покете у него было даже больше, чем здесь.
Обратясь к честной стороне памяти, он неохотно признал, что ему хотелось повидаться с конопатчиком Дезлем Гленау, от которого он года два назад получил письмо, извещающее о рождении у Гленау девочки.
"Надо было зайти, поздравить", - думал Спринг каждый день, но за множеством приглашений и угощений откладывал это дело на завтра, а "завтра" тоже было некогда.
Однажды выдалась свободная половина дня, то есть Спринг оказался трезвым случайно; но, сообразив положение, пошел и хватил бутылку.
"Нехорошо явиться нетрезвым, - думал он, - а завтра я воздержусь и непременно пойду".
Наконец он набрался решимости и отправился к конопатчику.
Это был дом в две комнаты с кухней; все помещения вытянулись по прямой линии, так что пройти в последнюю комнату надо было через кухню и первую комнату.
Спринг зашел в кухню. Ставни были закрыты по случаю палящего зноя. Двигаясь в полутьме, едва рассеиваемой тонким лучом в щель ставни, Спринг кашлянул и сказал:
- Встречайте Спринга. Кто дома? Я хочу видеть Гленау или его жену. Вы что, спите, что ли?
Постояв и передохнув, он прошел в первую комнату, где повторил свои возгласы с тем же успехом, как первый раз.
Ему стало неловко и скучно. Однако желая убедиться окончательно, Спринг прошел в последнюю комнату.
Здесь была такая же дневная тьма, как в остальных помещениях. Среди душной тишины тикал невидимый будильник, гудели потревоженные мухи.
Спринг подошел к смутно белевшему возвышению и с достоинством вгляделся в него, но не рассмотрел подробностей. Однако перед ним был действительно кисейный полог детской кровати; он свешивался с потолка и охватывал, как палатка, маленькое ложе с бортами, подвешенное между двух стоек. Кровать нервно качнулась.
"Отец и мать ушли, - подумал Спринг, - они ненадолго вышли, потому что здесь ребенок".
Он подвинул табурет и сел ждать.
За пологом не было ничего видно, но Спрингу казалось, что он различает рыжие волосы на маленькой голове.
- Ты спи, а я посижу, - сказал Спринг, опасливо косясь на таинственное сооружение. - Ссориться не будем, нет; драться тоже.
Внезапно кровать качнулась сильнее и заходила, как под раздраженной материнской рукой. Раздался ноющий звук, от которого у рулевого выступил пот.
- Спи, спи, - поспешно сказал гость, - акула далеко, в море, она не придет. Она ест тюленя. Ам, ам! вот и слопала. Так что не надо кричать.
Кровать перестала было качаться, но при последних словах Спринга понеслась быстрыми размахами взад и вперед, и плаксивый, безутешный писк послышался из-за полога. Струсив, что младенец разбушуется и тем поставит его в замысловатое положение, так как у него не было опыта в деле образумления разогорченных детей, Спринг протянул руку под полог и начал тихо качать девочку, говоря:
- Ты не будешь есть тюленей. Нет. А только один шоколад. Го-го! Мы уж поедим шоколаду! Вот идет большой пароход, - двадцать тысяч тонн шоколаду. И все - тебе!
Так как он не мог представить ничего ослепительнее флотилии с шоколадом, то начал развивать эту тему, прислушиваясь к слезливым звукам, грозящим перейти в рев.
- И еще идет маленький пароход с шоколадом, - говорил Спринг, - а за ним большая шхуна. Вот там самый лучший шоколад. Мы все съедим. Давай нам еще! Все съели, больше нет. Везите нам из Бразилии, из Мексики. Шоколаду, черти такие-сякие! Да побольше! Этот нехорош - давай другого. Вот этот хорош. А акуле не дадим, пошла прочь!
Кровать сильно закачалась, и из-под нее вылез Дезль Гленау, заливаясь хохотом, от которого Спринг почувствовал себя так, как будто упал с табурета.
- Ну, здорово же ты меня кормил своим шоколадом! - вскричал Гленау, открывая ставни и хлопая затем Спринга по широким плечам. - Здорово! Слышал, что ты в Коломахе. А я лег, видишь, поспать, залез под полог, чтоб мухи не ели. Мать ушла с Полли к соседям. Я лежу там, пищу нарочно, а ты стараешься! У меня даже бока смокли, так я удерживался от смеха. Отчего ты не женился? Хорошая вышла бы из тебя нянька!
- Я однажды чуть не женился, - сказал Спринг, - и женился бы, только я знаю, что это дело сложное.
- Врешь! - сказал Гленау.
Это был рыжий человек с веселым лицом, худощавый и гибкий.
Разговор шел уже за столом в кухне перед бутылкой. Приятели сидели и выпивали.
- Лучше бы я соврал, - сказал Спринг, задумчиво смотря на Гленау, - ...только я говорю правду. Здесь, в Коломахе, жила девушка; очень нуждалась. Лет пять назад. Я посватался. Она согласилась, и я пошел в море - скопить на хозяйство. На Борнео вышел скандал с малайцами, и один задел мне крисом* по глазу, и он вытек. Пропал глаз. Я вернулся и говорю ей: "Хочешь меня такого, как я есть?" - Она была деликатна. Я спорил. Тогда она призналась, что ей по душе один человек. Я, конечно, мешать не стал, так как это дело на всю жизнь, ну и... я, правду говоря, для нее стар.
______________
* Малайский изогнутый нож.

- Экий ты дурак, Спринг, - заметил Гленау.
- Я и говорю, что дурак, - ответил рулевой очень серьезно. - Мне уж многие это же говорили.
Вошла жена Гленау, ведя девочку. Молодая женщина сделала большие глаза, потом весело улыбнулась и подала гостю руку.
- Вот дядя Спринг, Полли, - сказал Гленау дочери, которая уставилась на нового человека голубыми глазами отца, - он шоколадный король. У него целый склад шоколада!
В глазах Полли явно наметилось ожидание.
- Даже и купить забыл, - смущенно сказал Спринг, вспотев от досады на свою рассеянность. - Ты не подумай, Гленау...
- Ну что там! - сказал муж.
- Разве это так важно? - подхватила жена.
- Важно, - настаивал Спринг. - Потом я пришлю, не забуду.
Он погладил девочку по голове и стал прощаться. Гленау долго пытался удержать приятеля, но Спринг не остался, сославшись на то, что может опоздать к поезду. Жена Гленау, утомленная жарой, молчала, сдерживая зевоту.
- Хорошо, что зашел, не забыл, - сказал Гленау. - Увидимся еще в другой раз.
Он уже рассказал жене, как Спринг укачивал пустую кровать, и это вызвало общий смех, после которого наступило молчание.
- Прощайте, - сказал Спринг.
- Женись, непременно женись! - говорил Гленау, провожая товарища. - Он мне рассказал, Бетси, как...
Тут жена Гленау вспомнила, что со двора могут украсть пеленки, и вышла взглянуть на них, поэтому Гленау обратился к Спрингу.
- Кто же она? Я ведь знаю здесь всех. Или - секрет?
У Спринга чуть не сорвалось с языка: "Она пошла за пеленками", - но, смолчав об этом, он сказал:
- Ее теперь нет в Коломахе, - она куда-то уехала.
Потом он еще раз попрощался с хозяевами, поцеловал девочку и ушел.
"Зачем же я заходил? - подумал Спринг. - А ведь как тянуло пойти!"
Все же он был доволен, что зашел трезвый.


далее: ПРИМЕЧАНИЯ >>

Александр Степанович Грин. Нянька Гленау
   ПРИМЕЧАНИЯ